четверг, 14.12.2017
Расписание:
RSS LIVE КОНТАКТЫ
London Chess Classic01.12
Суперфинал чемпионата России02.12
«Щелкунчик»18.12

Интервью

Валерий Асриян,
журналист

РЕЙКЬЯВИК-1972: КАК ЭТО БЫЛО?

40 лет назад в столице Исландии произошло событие, которое вызвало невиданный ажиотаж в шахматном мире. Американец Роберт Фишер выиграл матч на первенство мира у Бориса Спасского и прервал тем самым продолжавшуюся 24 года безраздельную гегемонию советских шахматистов. О том, как это случилось, о событиях, предшествовавших историческому матчу, о малоизвестных его подробностях идет речь в интервью со старейшим гроссмейстером мира Юрием Авербахом.

- Юрий Львович! Незадолго до начала матча, начавшегося 11 июля 1972 года, Вы стали председателем Шахматной федерации СССР. Очевидно, смена руководства федерации была как-то связана со стартующим в Рейкьявике матчем…

- Она имела к нему самое прямое отношение. До меня федерацию возглавлял Дмитрий Васильевич Постников, в прошлом заместитель председателя Спорткомитета СССР, курировавший шахматы, человек многоопытный, авторитетный, из той плеяды комсомольских руководителей, которая выдвинула Андропова, Шелепина, Мазурова и других известных политических деятелей страны. И вот почти перед самым началом матча в Рейкьявике Постников неожиданно подал в отставку, очевидно, предвидя поражение Спасского и опасаясь, что у него из-за этого, как у председателя федерации, будут неприятности. Постников дружил с Игорем Захаровичем Бондаревским – многолетним тренером Спасского, с которым они расстались, причем совсем не мирно, в канун матча с Фишером. Бондаревский лучше, чем кто бы то ни было знал, что Спасский, не слушая его советов, плохо подготовился к матчу, и этой информацией он мог поделиться с Постниковым, который сделал соответствующие выводы и ушел со своего поста. Я был первым заместителем Постникова, и мне предложили, а точнее, просто приказали занять его место. Мне позвонил заместитель председателя Спорткомитета СССР Виктор Ивонин и сказал, что сегодня пройдет заседание Шахматной федерации, на котором я буду избран председателем. А у меня в это время жена больная лежала с инсультом, и я сказал Ивонину, что не смогу придти на заседание. «Ничего, - ответил Ивонин. – Мы Вас выберем и в Ваше отсутствие». Так и случилось.

- Наверное, Вы были не очень рады своему избранию?

- Да. Я понимал, какая ответственность ложится на федерацию и меня как ее председателя. Межзональный турнир на Мальорке, который Фишер выиграл с отрывом в 3,5 очка от ближайшего соперника, разгром в претендентских матчах Тайманова и Ларсена со счетом 6:0, убедительная победа над Петросяном 6,5:2,5 – все эти результаты показали, что американский гроссмейстер превратился в грозную силу и полон желания отобрать, наконец, у наших гроссмейстеров шахматную корону. Я вспомнил, как Бондаревский говорил мне еще в 1962 году после победы 19-летнего Фишера на межзональном турнире в Стокгольме, что он представляет большую опасность для советских шахматистов и может стать чемпионом мира. Я тогда возразил Бондаревскому: «Игорь, но у нас ведь школа, традиции, много сильных гроссмейстеров, находящихся в расцвете сил». На это Бондаревский ответил: «А на стороне Фишера молодость, огромный талант и необыкновенная работоспособность, фанатичная преданность шахматам». Так что я понимал, что Спасского ждет очень трудный экзамен, вероятно, самый трудный в его жизни. А вот сам Спасский, мне кажется, не очень хорошо это понимал. А между тем турнирные результаты Спасского после того, как он стал чемпионом мира, повода для оптимизма не давали. В 1969 году он неважно сыграл в турнире на Мальорке, победителем которого стал Ларсен, в 1970-м неубедительно выглядел в матче сборной СССР со сборной мира, в 1971 году неудачно выступил в Москве на мемориале Алехина, проиграв и Петросяну, и Корчному. Может быть, его успокаивал положительный счет личных встреч с Фишером – 3:0 и эффектная победа над американцем на Олимпиаде в Зигене в 1970 году?

Так или иначе, а подготовка его оставляла желать много лучшего. Контролировать ее федерация не могла – тренировки проходили в обстановке величайшей секретности, на сборах царила обстановка шпиономании. Но как-то, приехав в подмосковную Красную Пахру, где Спасский проводил сборы со своими тренерами – Геллером, Крогиусом и Неем, - я с удивлением обнаружил, что никакой напряженной шахматной работы здесь не ведется. На столе в одной из комнат лежала колода карт, и я понял, что карточной игре (главным образом, бриджу), особым поклонником которой был Ефим Петрович Геллер, Спасский и его помощники отдают немало времени в ущерб шахматам. То же касается и тенниса: Спасский регулярно играл с Неем, которого, собственно, и взял в помощники в качестве партнера на корте. Словом, здесь царила курортная атмосфера, и ничто не говорило о предстоящем тяжелом испытании, каким, несомненно, являлся поединок с Фишером.

Увиденное очень удивило и огорчило меня. И я пожалел, что здесь нет Бондаревского – единственного человека, который мог заставить Спасского работать. Вернулся я в Москву с тяжелым сердцем – ничего хорошего при такой подготовке Спасского матч в Рейкьявике не обещал. Я поделился своими впечатлениями с коллегами, но ничего изменить мы не могли. Спасскому и его штабу в подготовительный период была предоставлена полная самостоятельность. Не мог изменить ситуацию и Виктор Батуринский – в ту пору директор Центрального шахматного клуба и одновременно начальник отдела шахмат Всесоюзного Спорткомитета, который за год до этого ездил вместе со мной и Тиграном Петросяном на его матч с Фишером в Буэнос-Айресе, а потом, уже в 80-х, был руководителем делегации Анатолия Карпова на его матчах с Корчным и Каспаровым.

- Однако, несмотря на все сказанное Вами, матч в Рейкьявике начался для Спасского вполне благополучно, не так ли?

- Да. Матч начался 11 июля, и первая партия завершилась неожиданной победой Спасского. Я ее называю неожиданной потому, что в абсолютно ничейном окончании Фишер вдруг взял «отравленную» пешку и вынужден был отдать слона. Трудно сказать, был это «зевок» или демонстрация своей непримиримости.

Так или иначе, Спасский повел в счете. Я в Рейкьявике не был и мне трудно объяснить некоторые моменты борьбы, которые плохо поддаются логическому объяснению. Мне совершенно непонятно, например, почему Спасский согласился играть третью партию (за неявку на вторую Фишеру засчитали поражение, и он проигрывал уже со счетом 0:2) в закрытом помещении. Ведь Спасский – артистическая натура, игрок, которому нужны зрители, публика. Это вдохновляет его. А Фишер, напротив, замкнутый человек, склонный к одиночеству. Игра без зрителей была, безусловно, в его пользу. После матча Спасский признается, что он допустил ошибку, согласившись играть в закрытом помещении. Объяснил он это свое решение тем, что хотел спасти матч, который находился под угрозой срыва. А результатом неверного решения стало поражение белыми, причем решающую ошибку Спасский совершил на 41-м ходу перед самым откладыванием.

Эта партия и следующая, в которой Фишер был «пойман» на тщательно разработанный вариант в сицилианской защите, но сумел избежать поражения, оказали негативное влияние на игру Спасского. В последующих шести партиях он был неузнаваем и проиграл четыре из них (причем, две – пятую и восьмую – вследствие грубых одноходовых ошибок) при двух ничьих. По существу, судьба матча была в этот момент решена. И хотя вторую половину поединка Спасский провел гораздо лучше, чем первую, и в ряде партий оказывал сильное давление на позицию противника, изменить ход матча ему так и не удалось.

В итоге – закономерное поражение со счетом 8,5:12,5. Должен сказать, что победа Фишера была вполне заслуженной и убедительной. Он дал великолепные примеры своего замечательного творчества в шестой, десятой и тринадцатой партиях. Американский гроссмейстер демонстрировал тогда очень сильную, практически безошибочную игру, несомненно, превосходя всех своих конкурентов, что он и доказал как в претендентских матчах, так и в поединке за звание чемпиона мира. Спасский при соответствующей подготовке мог бы, конечно, сыграть значительно лучше, но победить тогда Фишера ему бы все равно не удалось. Жаль только, что Фишер столь неожиданно и слишком рано ушел из шахмат, а потом и из жизни. Несомненно, он остается одной из самых ярких фигур в шахматной истории.

Фото и шаржи – из бюллетеня матча

- Поражение Спасского поставило точку на 24-летней гегемонии советских шахматистов, и можно представить, как остро реагировало спортивное (и не только спортивное) руководство страны на утрату шахматной короны…

- Да. Итогам матча было посвящено специальное совещание в Спорткомитете СССР, которое проходило под председательством Ивонина. Были приглашены Спасский и его тренеры, ряд известных гроссмейстеров – Таль, Петросян, Болеславский, Котов, Корчной, а также вице-президент ФИДЕ Родионов, Батуринский и другие. Совещание, в котором участвовал и я, носило очень острый характер. Все выступавшие говорили о плохой подготовке Спасского, хотя сам он заявил, что готовился неплохо и еще никогда так не работал над шахматами. Правда, он признал, что слаба была психологическая подготовка. Это подтвердил и Крогиус, сказавший: «Перед матчем Петросян нас предупредил, что к Фишеру надо, в первую очередь, готовиться психологически, но мы его не поняли. Спасский ехал на матч как на праздник, и, по существу, оказался не готов к упорной, бескомпромиссной схватке». Петросян, кстати, расценил неявку Фишера на вторую партию как заранее подготовленную психологическую ловушку. Корчной назвал дебютную готовность Спасского ужасной. А по словам Таля, Спасский в Рейкьявике пытался играть роль джентльмена, но аудитория была неподходящей. Болеславский заметил, что Спасский на тренировочных сборах не придерживался жесткого режима и подчеркнул, что алкоголь и режим несовместимы. Слушая Болеславского, я вспомнил, что, в один из моих приездов в Красную Пахру Спасский выставил за обедом бутылку виски.

Записав, что сказал каждый из выступавших, я, к сожалению, не удосужился хотя бы конспективно изложить свое выступление. Помню только, что в основном я говорил о недостатках теоретической подготовки и в качестве примера привел начало шестой партии, где Спасский мог сыграть сильнее. Запомнилось удивленное лицо Геллера, когда я указал на это усиление. Но самым интересным было то, что через несколько месяцев после нашего заседания Геллер «выловил» на рекомендованный мной вариант голландца Тиммана.

Всех «провинившихся», конечно, наказали, правда, по-разному. Спасскому понизили стипендию (а из-за того, что он не сдал, как это было у нас принято, полученный за матч с Фишером большой гонорар в валюте, у него были потом дополнительные неприятности), Крогиуса лишили поездки на турнир в Гастингс. Больше других пострадал Ней – его на два года лишили права выезда за границу. Выяснилось, что он в Рейкьявике комментировал для заокеанской печати партии матча вместе с американским гроссмейстером Робертом Бирном, человеком, близким к Фишеру. По этому поводу Крогиус заметил, что вряд ли Ней выдавал какие-либо секреты, но сам факт сотрудничества с Бирном втайне от Спасского нравственным не назовешь.

Так закончилась эта «разборка» в Спорткомитете. Стало ясно, что тому поколению наших гроссмейстеров, доминировавших в 50-60-х годах, Фишера уже не обыграть. И ставка была сделана на молодого, быстро набирающего силу Анатолия Карпова, который в конце концов оправдал возлагавшиеся на него надежды и вернул нашей стране звание чемпиона мира. И приходится только пожалеть, что его матч с Фишером так и не состоялся. Но это – уже другая история.

Все материалы

К Юбилею Марка Дворецкого

«Общения с личностью ничто не заменит»

Кадры Марка Дворецкого

Итоги юбилейного конкурса этюдов «Марку Дворецкому-60»

Владимир Нейштадт

Страсть и военная тайна
гроссмейстера Ройбена Файна, часть 1

Страсть и военная тайна
гроссмейстера Ройбена Файна, часть 2

Страсть и военная тайна
гроссмейстера Ройбена Файна, часть 3

Страсть и военная тайна
гроссмейстера Ройбена Файна, часть 4

Страсть и военная тайна
гроссмейстера Ройбена Файна, часть 5

«Встреча в Вашингтоне»

«Шахматисты-бомбисты»

«Шахматисты-бомбисты. Часть 3-я»

«Шахматисты-бомбисты. Часть 4-я»

«От «Ультры» – до «Эшелона»

Великие турниры прошлого

«Большой международный турнир в Лондоне»

Сергей Ткаченко

«Короли шахматной пехоты»

«Короли шахматной пехоты. Часть 2»

Учимся вместе

Владимир ШИШКИН:
«Может быть, дать шанс?»

Игорь СУХИН:
«Учиться на одни пятерки!»

Юрий Разуваев:
«Надежды России»

Юрий Разуваев:
«Как развивать интеллект»

Ю.Разуваев, А.Селиванов:
«Как научить учиться»

Памяти Максима Сорокина

Он всегда жил для других

Памяти Давида Бронштейна

Диалоги с Сократом

Улыбка Давида

Диалоги

Генна Сосонко:
«Амстердам»
«Вариант Морфея»
«Пророк из Муггенштурма»
«О славе»

Андеграунд

Илья Одесский:
«Нет слов»
«Затруднение ученого»
«Гамбит Литуса-2 или новые приключения неуловимых»
«Гамбит Литуса»

Смена шахматных эпох


«Решающая дуэль глазами секунданта»
«Огонь и Лед. Решающая битва»

Легенды

Вишванатан Ананд
Гарри Каспаров
Анатолий Карпов
Роберт Фишер
Борис Спасский
Тигран Петросян
Михаил Таль
Ефим Геллер
Василий Смыслов
Михаил Ботвинник
Макс Эйве
Александр Алехин
Хосе Рауль Капабланка
Эмануил Ласкер
Вильгельм Стейниц

Алехин

«Русский Сфинкс»

«Русский Сфинкс-2»

«Русский Сфинкс-3»

«Русский Сфинкс-4»

«Русский Сфинкс-5»

«Русский Сфинкс-6»

«Московский забияка»

Все чемпионаты СССР


1973

Парад чемпионов


1947

Мистерия Кереса


1945

Дворцовый переворот


1944

Живые и мертвые


1941

Операция "Матч-турнир"


1940

Ставка больше, чем жизнь


1939

Под колесом судьбы


1937

Гамарджоба, Генацвале!


1934-35

Старый конь борозды не портит


1933

Зеркало для наркома


1931

Блеск и нищета массовки


1929

Одесская рулетка


1927

Птенцы Крыленко становятся на крыло


1925

Диагноз: шахматная горячка


1924

Кто не с нами, тот против нас


1923

Червонцы от диктатуры пролетариата


1920

Шахматный пир во время чумы

Все материалы

 
Главная Новости Турниры Фото Мнение Энциклопедия Хит-парад Картотека Голоса Все материалы Форум