Многие спрашивают меня, почему я не участвую в Олимпиаде в Узбекистане в составе сборной Испании. Я объясню это чётко и без лишних слов:
1/ Я ничего не должен Испании; как раз наоборот. Меня обманули, и это стоило мне целого состояния — и в денежном плане, и в плане здоровья.
2/ То, что платят за участие в олимпиаде, просто жалкое. У меня нет претензий к FEDA (наоборот, я считаю, что они делают всё, что в их силах, и я не вижу лучшей альтернативы), но на самом деле это почти постыдно.
3/ Я не профессиональный шахматист. Об этом говорит тот факт, что я сыграл всего 16 партий и не дотянул до квалификационного минимума всего 2 партии. В этом году, похоже, их будет ещё меньше.
4/ Я не собираюсь играть в команде, где царит враждебная атмосфера и летают всевозможные обвинения. Мне это ни к чему, и это ничего мне не даёт.
5/ Мир шахмат устроен как убогий пляжный бар: только немногие на вершине зарабатывают деньги. Остальные едва сводят концы с концами и даже не имеют возможности «попробовать» свои силы, пусть даже в каких-то «квалификациях Уимблдона». Я не собираюсь способствовать этому. Вдобавок ко всему система Эло устарела и благоприятствует тем, кто в последнее время мало играл.
А первый пункт у Вальехо не связан с его покерной деятельностью ? Когда Испания, как налоговое регулирование обмануло игроков ? Не вдаваясь в детали. "что-то" заплатить порядка 50% от всего оборота ( всех средств, ушедших на оплату турнирных взносов , а не процент от прибыли). Когда при обороте "взносовых денег" в миллион евро и итоговом минусе в профите в 5 тысяч он должен был выплатить полмиллиона ? И это без рейка конторы.
Здоровье, финансы, шахматная карьера- следствия.
Такие турниры, как UzChess, KazChess и Chennai GM, стоит официально включить в цикл чемпионата мира ФИДЕ. Это помогло бы организаторам претендовать на более крупное государственное финансирование, повысило бы статус самих турниров и способствовало дальнейшему развитию всей экосистемы профессиональных шахмат.
Я ещё не подсчитывал, но, по-моему, я участвовал более чем в 10 чемпионатах мира среди юниоров, в 10 Олимпийских играх в составе сборной Испании, а также в бесчисленных чемпионатах Европы — как индивидуальных, так и командных. И я завоевал немало медалей всех цветов. Деньги никогда не были решающим фактором и не станут им в будущем.
За более чем два десятилетия профессиональной шахматной карьеры я заметил одну вещь: почти все резко недооценивают, насколько изменилась подготовка к партиям.
Люди по-прежнему представляют себе подготовку к дебюту как заучивание нескольких вариантов из книги. Тот мир давно ушел в прошлое.
Сегодня это базы данных с миллионами партий, движки, превосходящие по силе любого человека в истории, нейронные сети, оценивающие позиции, которые раньше считались равными, облачные вычисления, пользовательские скрипты, дебютные деревья, новинки, скрытые на глубине 25 ходов, и всё более активное участие искусственного интеллекта в организации всего этого.
Но вот в чём самое забавное.
Самое большое отличие между игроками самого высокого уровня обычно заключается не в том, у кого самый сильный движок. У всех нас есть доступ к невероятно сильным движкам.
Дело в том, чтобы знать, о чём спрашивать.
Можно потратить шесть часов на анализ позиции и почти ничего не понять, а можно задать правильные вопросы и за двадцать минут обнаружить идею, которая полностью изменит ваше понимание.
За эти годы я также понял, что подготовка на самом деле заключается не в поиске «лучшего хода».
Она заключается в поиске позиций, в которых:
вы понимаете, что происходит,
ваш соперник, вероятно, — нет,
а практические решения даются с трудом.
Вот почему иногда можно увидеть, как супер-гроссмейстер добровольно входит в позицию, которая объективно является лишь равной — или даже слегка худшей. Если одной из сторон играть легче, оценка движка — это ещё не всё.
Ещё одно заблуждение заключается в том, что подготовка заканчивается с началом партии.
Первая новизна часто является лишь началом. После этого вы полагаетесь на распознавание шаблонов, интуицию, сформированную тысячами часов анализа, психологию, управление временем, а иногда просто на упрямство.
Шахматы стали одновременно и более научными, и более человеческими.
Компьютеры становятся всё сильнее, но понимание того, какие позиции вам подходят, по-прежнему остаётся тем, что ни один движок не может оптимизировать идеально.
Дина Беленькая рассказала удивительную историю о Даниэле Народицком и Алирезе Фируздже во время Турнира претендентов 2022 года.
ИИ
Здравствуйте, Дина. Мы находимся в Шарлотте на Мемориале Даниэля Народицкого. Многие люди приехали сюда, в ваш родной город.
Дина Беленькая:
Да, Сагар. Вы у меня дома, и я очень рада и польщена приветствовать вас здесь, в Шарлотте.
Спасибо. А когда вы переехали в Шарлотту? Сколько лет вы уже здесь живёте?
Дина:
Прошло уже довольно много времени. Кажется, сейчас идёт третий год. Да, время летит.
Мы все собрались здесь, чтобы почтить память совершенно особенного человека — Даниэля Народицкого. Когда вы впервые познакомились с ним?
Дина:
Впервые я познакомилась с Даней через интернет. Это было, наверное, в 2015 году, то есть около одиннадцати лет назад. У нас оказался общий друг — гроссмейстер Таль Барон.
Таль из Израиля. Я часто встречалась с ним на различных шахматных турнирах в Европе, а Даниэль тогда был его учеником. Поскольку Даниэль говорил по-русски, Таль решил, что мы обязательно должны стать лучшими друзьями.
Так мы и познакомились. А лично я впервые встретила его, кажется, в Мадриде, на турнире претендентов 2022 года.
Именно тогда я впервые увидела его вживую.
Это был совершенно сумасшедший турнир. Насколько я помню, Даниэль тогда работал комментатором.
Дина:
Да, он комментировал. Это было сразу после пандемии COVID. Я тогда брала интервью у игроков, и в некоторых турах нам даже приходилось проводить интервью в масках.
Мы постоянно сдавали тесты на COVID. Помню, это был тот самый турнир, когда Фирузджа был очень расстроен, но в один из дней сыграл пулевый матч против Даниэля.
Да, именно тогда. Мы с Даней вели трансляцию. Уже было около двух часов ночи, и я сказала ему:
— Тебе пора спать. Завтра ведь снова комментировать.
То же самое относилось и к Фируздже — ему на следующий день нужно было играть.
Даниэль ответил:
— Да-да-да.
Тогда я сказала ему:
— Пообещай, что действительно пойдёшь спать.
Он ответил:
— Обещаю. Сейчас перестану играть, закончу стрим и пойду спать.
После этого я ушла. Он действительно закончил трансляцию... а затем зашёл на Lichess и играл с Фирузджей до пяти или даже половины шестого утра. Просто потому, что стрим был на Chess.com, а играть они продолжили уже на Lichess.
Да...
Это было очень в духе Дани. Когда дело касалось шахмат, он буквально растворялся в них. Шахматы были для него словно воздух. Это было потрясающе.
Когда вы переехали в Шарлотту, Даниэль уже жил здесь или приехал позже?
Дина:
Даниэль приехал в Шарлотту, насколько я помню, в 2019 году, сразу после окончания Стэнфордского университета.
Я впервые приехала сюда после своего шахбоксёрского поединка — это был январь 2023 года.
И, кстати, интересный факт: поскольку я была здесь в гостях, именно Даниэль принимал меня у себя. Я несколько дней жила у него дома, в гостевой спальне. Мы вместе ездили обедать.
И... да. Мне очень нравится это место. Я чувствую, что действительно принадлежу ему.
(Далее звучит фрагмент шахматной лекции.)
— Ход королём h1. Инстинктивно хочется поставить короля в угол, потому что кажется, что там безопаснее.
Но очень часто король оказывается в центре. Почему? Потому что у него больше возможностей для отхода.
И ещё один важный тактический вывод, о котором давно говорил Ричард: контакт между фигурами.
Когда одна из ваших фигур соприкасается с фигурой соперника, даже если та защищена, именно это создаёт наибольшее количество тактических возможностей.
Дина:
Да... Это были хорошие времена. Старые добрые времена.
Что именно в Даниэле вы считали особенным? Конечно, мир знает множество его качеств.
Он был великолепным тренером, прекрасным комментатором, обладал огромными знаниями и великолепным чувством юмора.
Но что именно на личном уровне связывало вас с ним?
Дина:
У нас с Даней была особая связь благодаря тому, что наш родной язык — русский.
Поэтому мы всегда разговаривали по-русски.
Меня всегда поражало, что Даниэль постоянно придумывал каламбуры. Во время комментариев все знали его за английские словесные игры.
Но со мной он точно так же придумывал каламбуры по-русски. Иногда мне приходилось некоторое время подумать, чтобы понять, в чём шутка.
Думаю, больше всего меня вдохновляло в нём невероятное разнообразие его мышления.
Его интеллект...
Он был настолько эрудирован буквально во всём.
Он обладал знаниями в самых разных областях, совершенно не связанных между собой.
И, конечно же, его чувство юмора.
Они с Петером часто отпускали такие шутки, которые сначала вообще никто не понимал... а потом, спустя некоторое время...
