8 апреля 1781 года Моцарт писал из Вены своему отцу в Зальцбург: "Сегодня (я пишу это в одиннадцать часов вечера) у нас был концерт, на котором были исполнены три моих произведения — разумеется, новые: рондо для концерта с Брунетти; соната с аккомпанементом скрипки для меня самого, которую я сочинил прошлой ночью между одиннадцатью и двенадцатью часами (но чтобы успеть закончить, я записал только партию аккомпанемента для Брунетти, а свою партию держал в голове); и затем рондо для Чеккарелли, которое ему пришлось повторить".
Три произведения, исполненные на этом концерте, — это Рондо для скрипки с оркестром до мажор (K.373), соната соль мажор для скрипки и фортепьяно (K. 379) и ария "A questo seno deh vieni" (K. 374). Архиепископ Зальцбурга в тот момент находился в Вене и велел группе зальцбургских музыкантов (включая концертмейстера зальцбургской придворной капеллы Антонио Брунетти) выступить перед ним и его папашей (графом Рудольфом Йозефом фон Коллоредо). Моцарт явно сочинял произведения к концерту в последний момент, записал скрипичную партию сонаты K. 379, а фортепианную запомнил наизусть. Ниже та самая соната в исполнении Спивакова и Пиреш, запись 1989 года из Большого зала Московской консерватории. Любопытно, что Моцарт рассматривал это произведение как сонату для клавишных инструментов с аккомпанементом скрипки.
«Моцарт на старенькой скрипке играет,
Моцарт играет, а скрипка поет.
Моцарт отечества не выбирает —
просто играет всю жизнь напролет.
Ах, ничего, что всегда, как известно,
наша судьба — то гульба, то пальба…
Не оставляйте стараний, маэстро,
не убирайте ладони со лба» (с).
Жил в квартире Таракан,
В щели у порога.
Никого он не кусал,
Никого не трогал,
Не царапал никого,
Не щипал, Не жалил,
И домашние его
Очень уважали.
Так бы прожил Таракан
Жизнь со всеми в мире.
Только люди завелись
У него в квартире.
Трудоголик и вдохновенный учитель, Карл и в эти два последних года операций и химиотерапии как-то находил в себе силы преподавать. Одно из последних занятий было посвящено “Смерти Ивана Ильича” Толстого. Я заехала за ним в университет и спросила, как прошло занятие.
“Я сказал им, что Толстой неправ, что я сам умираю и испытываю совсем не то, что у Толстого. Я умираю не одиноким, вокруг мои друзья и родные, и я чувствую их любовь”.
Потом он засмеялся. “Не думаю, что студенты скоро забудут этот семинар”.
Через четыре месяца, 24 сентября 1984 года он умер, оставив горевать четырех детей, своих родителей, брата, меня и наших друзей в России. Ему было сорок шесть лет".
Играли они наверное по одним нотам, и частота настройки с тех пор не поменялась, но старые записи минимум на четверть тона выше, если не больше. Это заставляет Плисецкую и Максимову прыгать на 3-10% быстрее.
Roger: Играли они наверное по одним нотам, и частота настройки с тех пор не поменялась
Кстати, не уверен. Темп задаётся дирижёром, который подстраивается под балерин. Да даже без подстраивания темп бывает сильно разный, что видно как на поражающем воображение примере Гульда, так и в споре Рихтера с Караяном (слишком медленно!).
Я имею в виду, что если частота звука выше, значит изображение ускорено. Например, при покадровом переводе с киноплёнки 24 кадра/сек на видео 25 кадров/сек - на 4%. Это кстати как раз примерно полтона. Это влияет и на темп.
Да, глядя, как темп меняется в фуэте, я бы сказал, что дирижёр настраивает оркестр под частоту их механического резонанса.
